Мои вторые роды пошли совсем не по плану моих врачей.

Сначала все было так, как должно. Меня привезли, положили на операционный стол. Я лежала и смотрела на яркие больничные лампы над моей головой.

Меня часто спрашивают, что я чувствовала перед операцией второго кесарева сечения. Всем это интересно. Но я старалась отвлечься и не думать ни о чем. Мне это удавалось. По сути, операция проходит быстро, если нет осложнений, и повода бояться практически нет.

Я давно ждала этой операции. Я знала, что предстоит КС, и думала, что оно будет после 37 недель. Я доходила уже до 39 полных недель. Когда долго ждешь чего-то, перестаешь бояться.

В операционную зашел врач, который делает анестезию. Он наклонился над моей головой и спросил меня все, что обычно спрашивают перед операцией.

Я отвечала честно и выдала себя. По квалификации моих ответов он понял, что я врач. Его лицо изменилось в одно мгновение. В глазах появилась суетливость, а еще беспокойство.

«У вас все не как у людей. Сейчас все пойдет не так» — сказал мне анестезиолог.

Я зажмурилась и посмотрела не него вопросительно, ожидая объяснений.

«У врачей всегда все идет не так. Мы не умеем болеть» — уточнил он.

Я все еще смотрела на него с удивлением. Сказать такое женщине перед операцией, пусть и врачу. Он заметил это и как можно мягче добавил:

«Даже моя жена — сначала пыталась родить сама, а когда время истекло, повезли на операцию».

Есть врачи, которые верят в знаки. И знаете, все действительно пошло не так.

У меня спина с выраженным изгибом вперед, такая особенность моего тела. Когда делают эпидуральную анестезию, нужно свернуться креветкой, я старалась, но изгиба было недостаточно.

С третьей попытки анестезия была введена и тепло стало разливаться по моим ногам. Но к тому моменту пришли остальные врачи.

Они ждали, и когда решили, что анестезия должна была подействовать, проверили это на моей коже.

Я закричала от боли, и они поняли, что анестезия не действует. Они подождали еще, пытаясь отвлечь меня разговорами.

Это было не обязательно. Я не смотрела туда, я просто чувствовала.

Вторая попытка начать операцию снова принесла мне боль.

«Будет общий наркоз» — сказал анестезиолог.

Мне дали маску, и я больше ничего не почувствовала, забывшись ненастоящим, но очень глубоким сном. Когда я проснулась, надо мной был только мой анестезиолог, который вез меня в реанимацию.

Я спросила про ребенка, и он сказал, что он в детском отделении и все хорошо.

После этого я иногда думаю о том, почему у нас — у врачей с медициной все так сложно. Анестезия не работает, лечение часто тоже.

Но я не верю в знаки и думаю, что это просто поверье. Люди склонны запоминать худшее и связывать это потом с профессией. На самом деле все болеют одинаково, и врачи тоже.